Brotbufet.ru

ГастроБар "БротБуфет"
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Салат «Гнездо петуха»

ЛитЛайф

— А он его посредством города строит. Берет в клюв Шамир и приносит его в пустынную местность, необитаемую. Кладет Шамир на скалу, скала раскалывается. Бросает Бар в расщелину семена древесные, вырастают маслины и смоквы и кедры ливанские, приходят люди, да и селятся там. Сегодня, глядишь, селенье, завтра — уже город.

— Хорошо, — говорит тогда царь Сулейман. — Шем-Гамфарошем заклинаю, отведи меня на гнездо петуха Бар

И вызвал Сулейман искусных мастеров из земли Египетской, и повелел им изготовить особый колпак из непрозрачного стекла. И таким крепким был этот колпак, что даже ударом молота нельзя было разбить его. И, когда Азаил отвел его на гнездо петуха Бар, Сулейман взял, да и накрыл гнездо колпаком. А сам скрылся в укрытие. Прилетел петух Бар, смотрит, а гнездо-то закрыто. Ох, ох! — застонал петух Бар. Ударил по стеклу клювом, но выдержало стекло. Взял он тогда червя Шамир, и положил его на стекло, чтобы его расколоть. Тут Сулейман выскочил из укрытия и бросил в петуха Бар комом земли. Петух взлетел, выронил Шамир, тут Сулейман с Азаилом подобрали червя и унесли.

Так, посредством ума своего и хитрости, и могущества, и по совету Азаила Сулейман завладел червем Шамир. И обтесывал Шамир строевой камень для Храма и Дома Сулейманова, а хранил его Сулейман по совету Азаила завернутым в шерстяную вату в свинцовом сосуде, наполненном ячменными отрубями.

А петух Бар, когда увидел, что не сдержал клятвы своей, и нарушил присягу духу морскому, и не может возвратить червя Шамир, пошел и удавился.

И вырос Храм Сулеймана, где были окна с откосами, и деревья из чистого золота, и розовый мрамор, просвечивающий на солнце, и кедр ливанский, и яспис, и открытые залы, и потаенные чертоги… и говорят, что не было при его постройке поломано ни топора, ни заступа, ни какого другого орудия — ибо строился он без их посредства. А еще говорят, пока строился сей храм, никто в земле иудейской не заболел и не умер. А еще говорят, что свет лился в окна с откосами не снаружи, но изнутри, и освещал весь Израиль, ибо был то свет Божественный…

И прослыл Сулейман самым мудрым под небом и на земле, и служили ему духи морские, и саламандры огненные, и силы земли, и червь Шамир, и сам Азаил ходил у него в помощниках. И постигал он сокровенное, и проведывал тайны глубины беспредельной. Имя его гремело среди властелинов, среди мудрых — подвиги его. И к нему, праведному и чистому, посылали сыновей и дочерей своих в слуги и служанки и вельможи, и цари земные…

И самые прекрасные женщины мира были наложницами в гареме его. И сама царица Савская из града-Китора, где деревья посажены еще в первые дни творения и орошение получают от вод Едемских; где серебро, что мусор, валяется на улицах, прибыла почтить его — со всеми своими сокровищами и со слугами, и со служанками красоты небесной. А фараон Писебханин дал ему в жены дщерь свою Бифию со всяческим приданым, в числе которого был постельный полог, усыпанный самоцветными камнями так, что изнутри напоминал он ночное небо, а в придачу к тому восемьдесят дев из страны Едомской, черных как ночь, тяжелогрудых, с розовыми ладонями, искусных в пении и девяносто дев из страны Ефебской, смуглых, как закат и гибких, как лоза, высокогрудых, с ладонями крашеными хной, искусных в пляске. А всего жен было у Сулеймана девяносто девять, а наложниц без числа, и все они сверкали, точно звезды в ночи, и радовали пеньем и музыкой, и любовными утехами, и Сулейман днем судил со своего престола, а ночью ублажал себя в гареме и дни текли как лунные месяцы, а лунные месяцы, как годы, но Азаил все лелеял свою месть, и, наконец, придумал, как отомстить Сулейману.

Предстал он пред Сулейманом (а пока строился храм, Сулейман держал его при себе) и рек:

Мудрый ты царь, и хитрый, а все ж не все тебе ведомо. Хочешь, покажу тебе то, чего ты никогда не видел?

Нет такого, — отвечал Сулейман.

А все ж есть!

Читайте так же:
Кавказский салат с фасолью

Простер руку свою Азаил к стране Тевель — и пред Сулейманом появился человек с двумя головами и двумя парами глаз. И объял Сулеймана страх, однако ж он не подал виду и сказал:

«Благословен Господь, Царь вселенной, давший мне дожить и досуществовать до сего времени! Слышал я от Ахитофеля, что где-то там, под нами люди живут, однако ж не верил! Ведь глубина земли нашей — пятьсот лет пути, да между той землей и этой землей тоже пятьсот лет пути!»

Однако ж, рек Азаил, вот он!

Стал тогда Сулейман расспрашивать того человека.

Какого ты роду-племени?

Из рода Адамова я, — отвечал двуглавый человек, — из потомков Каиновых!

Где обитаете вы?

В стране Тевель.

Есть ли у вас солнце и луна?

С которой стороны восходит у вас солнце и куда заходит оно?

Восходит с Запада и заходит на Востоке.

Чем занимаетесь вы?

Пашем, сеем и жнем, стада пасем…

Молитесь ли вы?

Какова же молитва ваша?

Как многочисленны и благословенны дела твои, Господи! Все премудро содеяно тобою!

Ничем вы не отличаетесь от нас, похоже, — сказал тогда Сулейман, — кроме, разве что, вида. А раз так, то не могу я удерживать тебя силой. Хочешь, верну тебя в страну твою?

Нет у меня большего желания, о, царь!

Вызвал тогда Сулейман Азаила и говорит:

Отведи его обратно, человека этого.

Не в моих то силах, — отвечает Азаил, а сам донельзя доволен, ибо близится час его мести.

Заплакал двуглавый человек. Сразу из четырех глаз пролил он потоки слез.

Говорит тогда Сулейман Бенаю, сыну Иегодиады:

Вечно так с этим Азаилом. Ибо нет ничего, что он, начав, смог бы завершить достойно. Видно, постоянство не в природе бесов. Ступай, друг мой, устрой этого несчастного так, чтобы ему было хорошо и не тосковал он об утраченной родине.

Тогда Беная, сын Иегодиады, велел отворить сокровищницу и выдать двухголовому человеку шестьдесят сиклей серебра, и выделить ему участок земли с виноградником и колодцем, и масличной рощей, и тот потосковал-потосковал, а потом поселился там, и построил дом, и занялся землепашеством, и стал под покровительством Сулеймана одним из богатейших людей на свете, обжился, а потом взял себе и жену, ибо, хотя и был он двухголовый, но чтил Господа и жил праведно, и народил он семерых сыновей, а потом взял и умер…

И оставил он семерых сыновей. И шестеро из них были вида обыкновенного, а седьмой же уродился в отца — о двух головах и о двух парах глаз. И видя то, Азаил потирал руки и хихикал, ибо близился час его мести.

И возник спор меж наследниками того пришельца из страны Тевель. Шестеро из них говорят:

Нас семеро братьев, следовательно и наследство должно быть поделено на семь равных частей.

Седьмой же говорит:

Не семеро нас, а восьмеро, ибо считают по головам да по ртам. А раз так, то я имею право на две доли в наследстве!

Не иначе как Сулейман рассудит нас, — говорят тогда братья.

Вот, пришли они во дворец к Сулейману, и сказали:

Государь наш, то-то и то-то, семеро нас, а брат наш двуглавый говорит, мол, восьмеро! Как наследство делить?

Сидит Сулейман в диване и Азаил тут как тут.

Как рассудить их, о, подданные? — спрашивает царь?

Не знаем, — отвечают они, — и не ведаем. Ибо не под силу нам такое.

Решили отложить дело до утра.

А вечером предстал пред Сулейманом Беная, сын Иегодиады. Коварное дело, говорит, задумал Азаил, о, царь времен! Мутит он людей! Ходит меж везирей, говорит, мол, хвалится Сулейман своей мудростью, а не так уж мудр — такого простого дела рассудить не может. Нет больше у царя мудрости. А без мудрости — какой он царь? Как он рассудит теперь тяжущихся? Беда пришла в город, нет больше справедливости! Что делать, о, царь времен!

Салат «Гнездо петуха»

«И когда строился Дом, то строился из цельных, обтесанных камней; ни молота, ни топора, ни всякого другого железного орудия не было слышно при строении его».

Читайте так же:
Слоеный салат с крилем

Знал Соломон, что место нахождения червя «Шамир» известно одному только Асмодею, князю дьяволов. Обитал же Асмодей в пещере под горой, и был там колодезь, закрытый камнем с печатью Асмодея на нем.

Изо дня в день всходил Асмодей на небо, где изучал мудрость небесную, оттуда возвращался на землю для изучения земной мудрости, после чего приходил к своему колодцу и, убедившись предварительно, что печать цела, отодвигал камень, напивался воды и, снова закрыв и запечатав колодец, уходил.

Призвал Соломон Бенаю, сына Иегоиады, дал ему цепь и перстень, на которых Шем-Гамфораш начертан был, и дал ему руно овечье да мехи с вином, и послал его к Асмодею.

Пришел Беная к пещере Асмодеевой, и вот что сделал он: ниже того места, до которого доходил колодец, выкопал яму и, спустив туда всю воду, отверстие законопатил шерстью; проделав затем отверстие поверх колодца, вылил в устье вино из мехов. Покончив с этим, взобрался на дерево и стал ждать прихода Асмодея.

Асмодей явился, осмотрел печать, открыл колодец и видит: вместо воды – вино.

– Ну, нет, – сказал Асмодей: «Вино глумливо, сикера буйна, и неразумен тот, кто увлекается ими».[67]

Отошел и пить не стал. Но жажда стала невыносимо мучить его. Не выдержал Асмодей, выпил-таки все вино из колодца, захмелел и заснул крепким сном. Сошел Беная с дерева и связал его цепью.

Проснулся Асмодей и бушевать начал.

– Укротись! – сказал Беная. – Имя Владыки твоего над тобою! Имя Владыки над тобою!

Взял его и повел. Поравнялись с пальмой; почесался об нее Асмодей и повалил ее; проходили мимо одного дома, и его повалил Асмодей.

Встретился им заблудившийся слепой, Асмодей помог ему выбраться на дорогу. Попался им потом шатающийся без пути пьяный – и его Асмодей на дорогу вывел. При встрече со свадебным поездом, шумным и веселым, Асмодей заплакал.

Некий человек сандалии башмачнику заказывал, приговаривая: «Такие сшей мне сандалии, чтоб на семь лет хватало!» Расхохотался Асмодей. Проходили мимо колдуна в то время, когда тот колдования свои производил, – и тут расхохотался Асмодей.

Привели Асмодея к Соломону. Взял Асмодей тростину, отмерил четыре локтя и, бросив тростину перед Соломоном, сказал:

– Вот пространство, которое останется у тебя после смерти, а ныне ты мир весь покорил, и этим не довольствуешься, – еще меня поработить захотел!

– Я от тебя ничего не домогаюсь, – отвечал Соломон, – кроме одного. Я собираюсь построить храм Господень, и мне нужен для этого «Шамир».

– «Шамир», – отвечал Асмодей, – находится не у меня, но у духа морского, а дух морской доверяет его, под присягой, только петуху Бар.

– А что делает с «Шамиром» петух Бар?

– Придя в необитаемую скалистую местность, положит «Шамир» на утес, утес раскалывается; бросит Бар в расселину семена древесные, – на том месте и возникнет поселение.

Отыскали гнездо петуха Бар. Покрыли гнездо матовым стеклом. Явился петух Бар. Видя невозможность проникнуть в гнездо, взял он «Шамир» и положил его на стекло, дабы оно раскололось. Бросили в петуха Бар комом земли выронил он «Шамир»; подобрали червя и унесли.

Увидал петух Бар, что не сдержал клятвы своей, пошел и удавился.

Спрашивал Беная Асмодея:

– Почему, когда тебе встретился сбившийся с дороги слепой, ты помог ему выбраться на дорогу?

– Об этом слепом оповещено в небесах, что он праведник истый и что тот, кто доставит ему хотя краткое облегчение, стяжает душе своей жизнь вечную.

– А пьяного зачем ты на дорогу вывел?

– О нем оповещено было в небесах, что это нечестивец неисправимый, – и я доставил ему минутное удовольствие в земной жизни, дабы окончательно лишить его и малейшей доли в жизни вечной.

– Почему ты при встрече со свадебным поездом заплакал?

– Потому, что жениху тому предназначено умереть, не прожив и тридцати дней после свадьбы, а жене его – тринадцать лет ждать, доколе подрастет малолетний деверь ее.[68]

– Почему ты рассмеялся, слыша, как человек тот, заказывая себе сандалии, требовал, чтобы их хватило ему на семь лет?

– Самому ему семи лет не прожить, а он сандалиями на семь лет запасается!

Читайте так же:
Салат коктейль с ветчиной

– Почему над колдуном рассмеялся ты?

– На том месте, где колдун сидел тогда, клад богатейший зарыт. А он ворожит себе и о кладе, что под ним находится, и не подозревает.

Агада. Большая книга притч, поучений и сказаний, стр. 34

Повел Беная царицу Савскую к Соломону. Соломон же, для встречи ее, выбрал павильон, весь из стекла построенный. Показалось царице, что царь не стеклом, а водою окружен – и безотчетным движением подняла она края одежд, до колен обнажив ноги свои. Увидел Соломон, что ноги у нее волосами обросли, и сказал он:

– Красота твоя – красота женская, а волосы – волосы мужчины. У мужчины красиво оно, у женщины изъяном почитается.

А царица так Соломону сказала:

– Колодезь деревянный, ведро железное, черпает камни, поит водою. Что это?

– Из земли исходит, землею питается, льется как вода, а разливается свет. Что это?

Буря ходит по верхушкам его и стонет, и вопит горестно, и как тростник сгибает их; почет для мертвых, позор для живых, радость для воробьев, горе для рыб. Что это?

Предстали перед Соломоном отроки и девушки – все одинакового облика и роста и одетые одинаково.

– Отличи, – сказала царица, – кто отрок, кто девушка.

Велел Соломон принести орехи и поджаренные зерна и стал угощать их. И вот, отроки, не стесняясь поднимали края одежд и всыпали в них предложенное угощение; девушки же застенчиво клали орешки в чадры свои.

– Вот, – сказал Соломон, – те – мужчины, а эти – женщины.

Тогда сказала царица Савская:

– Не доверяла я слухам, но теперь, когда сама вижу, убедилась я, что и на половину не знала, сколь велика мудрость твоя. Блаженны подданные твои и блаженны рабы твои!

Привел Соломон царицу в покои чертога своего.

Подарила Соломону царица Савская дары из золота и лучшего серебра. А Соломон, в благодарность ей, дал царице Савской все, чего желала она. (Тарг. – Ш.; Мид. Миш.)

XXIV. Дочь фараона

Таким образом, совпали два празднества: торжество освящения храма и венчальный пир Соломона.

И венчальное пиршество дочери фараоновой превзошло, по блеску и роскоши, первое празднество храма Господнего. Возымел тогда же Господь намерение разрушить Иерусалим, как гласит Писание: «На гнев и на досаду Мне существует город этот с того дня, как построили его».

По преданию от раби Хонии – разных восемьдесят плясок проплясала Бифия в ту ночь пред Соломоном.

По другому преданию – тысячу инструментов музыкальных привезла она и в то время, когда музыканты играли на них на пиршестве в ту ночь, она говорила, поясняя Соломону:

– Вот этот гимн исполняется у нас в честь такого-то божества, а этот – в честь такого-то.

И что еще сделала она? Над ложем Соломона поставила балдахин, осыпанный с внутренней стороны драгоценными камнями, сверкавшими в ночной тени подобно звездам и планетам. Каждый раз, когда Соломон, проснувшись, собирался вставать, он принимал блеск каменьев за сияние звездное – и так проспал он до четвертого часа после восхода солнца.

По преданию от рабы Леви – в тот день тамид [66] был совершен лишь четыре часа после восхода солнечного, ключи же от Храма находились у Соломона и хранились под изголовьем у него. Глубоко находились у Соломона и хранились под изголовьем у него. Глубоко огорчен был народ невозможностью приступить своевременно к торжеству освящения Храма, но будить царя никто не решался. Пошли к Вирсавии, матери Соломоновой, и рассказали ей.

«Соломон породнился с фараоном, царем египетским, и взял за себя дочь фараона».

В тот час, когда Соломон взял за себя дочь фараона, сошел архангел Гавриил и опустил тростину в море; на том месте образовалась мель, на которой впоследствии основан был Рим. (Шаб., 56)

«И когда строился Дом, то строился из цельных, обтесанных камней; ни молота, ни топора, ни всякого другого железного орудия не было слышно при строении его».

Знал Соломон, что место нахождения червя «Шамир» известно одному только Асмодею, князю дьяволов. Обитал же Асмодей в пещере под горой и был там колодезь, закрытый камнем с печатью Асмодея на нем.

Читайте так же:
Салат Московский с языком

Изо дня в день всходил Асмодей на небо, где изучал мудрость небесную, оттуда возвращался на землю для изучения земной мудрости, после чего приходил к своему колодцу и, убедившись предварительно, что печать цела, отодвигал камень, напивался воды и, снова закрыв и запечатав колодец, уходил.

Призвал Соломон Бенаю, сына Иегоиады, дал ему цепь и перстень, на которых Шем-Гамфораш начертан был, и дал ему руно овечье, да мехи с вином и послал его к Асмодею.

Пришел Беная к пещере Асмодеевой, и вот что сделал он: ниже того места, до которого доходил колодец, выкопал яму и, спустив туда всю воду, отверстие законопатил шерстью; проделав затем отверстие поверх колодца, вылил в устье вино из мехов. Покончив с этим, взобрался на дерево и стал ждать прихода Асмодея.

Асмодей явился, осмотрел печать, открыл колодец и видит: вместо воды – вино.

Отошел и пить не стал. Но жажда стала невыносимо мучить его. Не выдержал Асмодей, выпил таки все вино из колодца, захмелел и заснул крепким сном. Сошел Беная с дерева и связал его цепью.

Проснулся Асмодей и бушевать начал.

– Укротись! – сказал Беная, – имя Владыки твоего над тобою! Имя Владыки над тобою!

Взял его и повел. Поравнялись с пальмой; почесался об нее Асмодей и повалил ее; проходили мимо одного дома, и его повалил Асмодей.

Некий человек сандалии башмачнику заказывал, приговаривая: «такие сшей мне сандалии, чтоб на семь лет хватало!» – расхохотался Асмодей. Проходили мимо колдуна в то время, когда тот колдования свои производил, – и тут расхохотался Асмодей.

Привели Асмодей к Соломону. Взял Асмодей тростину, отмерил четыре локтя и, бросив тростину перед Соломоном, сказал:

– Вот пространство, которое останется у тебя после смерти, а ныне ты мир весь покорил, и этим не довольствуешься, – еще меня поработить захотел!

– Я от тебя ничего не домогаюсь, – отвечал Соломон, – кроме одного. Я собираюсь построить храм Господень и мне нужен для этого «Шамир».

– «Шамир», – отвечал Асмодей, – находится не у меня, но у духа морского, а дух морской доверяет его, под присягой, только петуху Бар.

– А что делает с «Шамиром» петух Бар?

– Придя в необитаемую скалистую местность, положить «Шамир» на утес, утес раскалывается; бросит Бар в расселину семена древесные, – на том месте и возникнет поселение.

Отыскали гнездо петуха Бар. Покрыли гнездо матовым стеклом. Явился петух Бар. Видя невозможность проникнуть в гнездо, взял он «Шамир» и положил его на стекло, дабы оно раскололось. Бросили в петуха Бар комом земли, выронил он «Шамир»; подобрали червя и унесли.

Салат «Гнездо петуха»

Бестселлер - Ха-Джун Чанг - Как устроена экономика - читать в ЛитВек

Бестселлер - Гузель Шамилевна Яхина - Зулейха открывает глаза - читать в ЛитВек

Бестселлер - Павел Валериевич Евдокименко - Анатомия везения. Принцип пуповины - читать в ЛитВек

Бестселлер - Лиана Мориарти - Большая маленькая ложь - читать в ЛитВек

Бестселлер - Александр Евгеньевич Цыпкин - Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы - читать в ЛитВек

Бестселлер - Диана Уинн Джонс - Ходячий замок - читать в ЛитВек

Бестселлер - Диана Уинн Джонс - Воздушный замок - читать в ЛитВек

Бестселлер - Светлана Бронникова - Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть - читать в ЛитВек

  • 56
  • . . .

Через пять дней после родов, во время сламетана, папаша сообщит соседям имя ребенка. Это не значит, что новорожденный проносит его всю жизнь. Полстолетия назад яванцы меняли имена после свадьбы, совершения хаджа, болезни, по разным другим причинам и поводам. Сейчас тоже поступают так, но реже. Сказывается влияние становящегося все более строгим государственного режима идентификации личности.

Яванские дети — привилегированное «сословие». Считается, что, чем меньше ребенок, тем чище его душа, тем он ближе к богу. А только что появившийся на свет младенчик вообще существо священное. Детей поэтому нежат, ласкают. Никогда на них не поднимают голос, а уж тем более руку. Ударить малыша — значит нанести обиду охраняющему его духу.

Трогательная забота не портит ребятишек. Они на редкость не капризны и самостоятельны. Такими растут в первую очередь потому, что любовь к ним не принимает формы сюсюканья, снисходительного покровительства. С первого же дня они — равные члены человеческого общежития, которых непозволительно ограничивать враждебно звучащими: не смей! нельзя! не тронь! и так далее. Яванка-мать постарается предупредить возникновение нежелательных для ребенка ситуаций, уберет подальше опасные предметы, обложит его подушками так, чтобы он не упал, но не станет дергать вызывающими невольный внутренний протест окриками-запретами, наказывать шлепками. Кроме того, взрослые берут детей повсюду с собой, сразу же вводят в мир, который не делят на взрослый и детский.

Знакомый по Джакарте библиотекарь Бамбанг много рассказывал мне о своем детстве. Он родился в деревне на Восточной Яве в 1938 году, в семье среднего достатка. Его отец был ответственным за поддержание в порядке ирригационной системы. Как человек, отвечающий за воду, столь важную для благополучия деревни, пользовался уважением, которое, в частности, выражалось в выделении его семье из общественных фондов дополнительного риса.

Читайте так же:
Лечо с грибами

Свои первые годы Бамбанг помнить, разумеется, не мог. И тем не менее имел о них довольно яркое представление. Мать, обладая, как многие яванки, даром рассказчицы, воспоминаниями о его младенческой поре скрашивала голодные вечера в послевоенные годы. Материнский голос так глубоко запал в сердце Бамбанга, что он, по его собственному признанию, и на склоне лет смог бы повторить рассказы матери слово в слово.

Впервые на землю, говорила она, Бамбанг ступил на седьмой месяц после рождения. Рано утром после сламетана его посадили в гнездо петуха, потом вымыли в лохани, срезали с головы прядь волос и разбросали по двору вместе с мелкими монетками, чтобы в последующей жизни ему всегда сопутствовал достаток. После купания одели в новое платье и разрешили впервые обнаженной ступней коснуться грешной земли. Затем усадили среди детей постарше, принесли сладости, приобщили, так сказать, к роли хозяина сламетана.

Из разложенных перед ним предметов маленький Бамбанг выбрал карандаш. Определил свою будущую профессию. Взялся бы за рисовый колосок — быть ему крестьянином, продолжать отцовское дело, за деньги — торговцем, за ножницы — портным и так далее. После этого мать была освобождена от послеродовых табу: обязательного купания с заходом солнца, неупотребления в пищу мяса и ряда других.

Петух, в гнезде которого сидел Бамбанг, стал его другом на все детство. Яркоперый красавец был баловнем семьи, всего дома. Ему предоставили полную свободу, щедро кормили. Ведь после памятного утра он стал, согласна поверью, носителем охраняющего малыша духа.

Обрезание Бамбанг помнил сам. Ему к тому времени исполнилось 12 лет. Обычай инициации существовал среди народов архипелага до прихода ислама. Новая религия способствовала лишь повсеместному распространению этого анимистического по происхождению обряда. Он означает возведение мальчика в полноправные члены общества, перевод его из обезличенного состояния детства к вполне определенному, обязывающему положению мужчины.

Вместе с Бамбангом церемонию вступления в зрелый возраст проходили еще несколько мальчиков из его деревни. Для них пригласили специалиста — чалака, который одновременно был известен в округе и как парикмахер, и как забойщик скота. Вымытых, одетых в новое саронги ребят чалак уложил на пол рядком в комнате общественного здания деревни, произнес несколько фраз из Корана и ножом из «заговоренной стали» молниеносно проделал операции. Никто даже не вскрикнул, хотя и было довольно больно. Потом матери переступили через своих сыновей трижды, показав, что не сердятся на них за то, что они уходят от них во взрослый мир. Завершился обряд обязательным в таких случаях большим сламетаном.

Это обрезание было организовано обычным, наиболее доступным по расходам путем. Другое дело — в богатых семьях. На такую церемонию я попал во время одной из поездок вБогор.

При выезде из города меня вынудил остановиться сокрушительной силы ливень. Был декабрь — разгар сезона дождей. Западные муссоны каждый день нагоняли на Яву напоенные испарениями Индийского океана тяжелые облака, которые к полудню садились на горные гряды центральных районов острова, из белых быстро превращались в темные, свивались клубками, заслоняли солнце, окутывали землю синими тенями.

Воздух становился удушливым, чувствовалось, как он спрессовывается под давлением низко висящих туч. Умолкали птицы, замирала листва на деревьях. Потом легким, осторожным дуновением врывался ветерок в замерший в ожидании перемены мир. За первым порывом следовал второй, посильнее, еще один, еще порывистее, и вот. пригибая кроны могучих деревьев, вздымая клубы пыли, гоняя опавшие листья и сучья, налетал вихрь. Падали первые, редкие и крупные капли дождя. Затянувшееся от горизонта до горизонта сплошной грозовой тучей небо разрывала ослепительная, причудливо изломанная сетка молнии, гремел оглушительный гром, и разом разражался такой ливень, что низвергающиеся потоки воды казались сплошной полупрозрачной желтоватой стеной.

Окунувшуюся в сумерки землю грозное небо тиранило полыхающими в полгоризонта молниями, сотрясало многократно отражающейся в горах громовой канонадой, поливало так щедро, будто собралось опрокинуть на нее весь океан. Двигаться под тропическим ливнем становилось немыслимо. Приходилось останавливаться там, где заставала непогода.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector