Brotbufet.ru

ГастроБар "БротБуфет"
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О сказках ахадова 3

О сказках ахадова 3

Ослеплённый яростью Аурангзеб собрал своих сторонников и совершил дворцовый переворот. С нечеловеческой жестокостью он лично убил всех своих братьев, а отца приказал схватить и вместе со всеми его сокровищами заключить в страшную неприступную тюрьму Агры. Убить отца Аурангзеб не мог не из-за мук совести, которая у него отсутствовала напрочь, а лишь потому, что знал: гнев волшебного камня «Гора света» настигнет его повсюду, если он попытается забрать его у отца силой. По замыслу подлого Аурангзеба его отец шах Джехан должен был добровольно передать ему «Гору света».

Семь лет просидел шах Джехан в душной и сырой тюрьме среди своих сокровищ. Каждый день требовал Аурангзеб ответа от узника, который был его родным отцом. Но ни под каким предлогом не соглашался шах Джехан добровольно передать подлому сыну бесценную реликвию, алмаз, перешедший к нему когда-то от венценосных предков.

Однажды, чтобы смягчить сердце узника, коварный Аурангзеб разрешил дочери шаха Джехана навестить отца в его пожизненной тюрьме. Едва узнала сестра Аурангзеба в измождённом седом старике с блуждающим взглядом своего прежде могучего и всесильного отца, владыку народов всей Индии! Горько разрыдались они, обнявшись. Несчастный отец стал умолять свою дочь тайно привести к нему несколько оставшихся в живых верных слуг с молотами, дабы раздробить все драгоценности, находящиеся вместе с ним в тюрьме Агры. И уничтожить «Гору света», чтобы этот алмаз никогда не достался проклятому Аурангзебу.

Вот что бывает, когда родители не занимаются вовремя и как следует воспитанием своих детей. Порой из родного сына можно вырастить настоящее чудовище, особенно когда в роду такая дурная наследственность.

До конца своих дней узник Агры шах Джехан так и не признал власти тирана Аурангзеба. Он умер на руках своей дочери в украшенной драгоценностями тюремной камере.

Прошли годы. Однажды, знойным днём 1739 года с древних сторожевых башен Дели часовые увидели , как с запада на город надвигается огромное тёмное облако. Это приближалось бесчисленное войско великого шахиншаха Персии Надира. Он остался в истории народов мира как умный, хладнокровный, умеющий достигать своей цели, жестокий властитель.

Непобедимая армия Надира покорила всю Северо-Западную Индию, она ворвалась на улицы Дели, прокладывая себе дорогу огнём и мечом. Тысячи горожан погибли. Склонил голову перед властью шахиншаха и сам делийский правитель шах Мохаммед.

Надир завладел всеми сокровищами Великих Моголов. Всеми, кроме одного. Того, без которого завоевание всего мира не имело для Надира никакого смысла. Исчез алмаз «Гора света»!

Во все концы разослал шах своих гонцов. За любые сведения о могущественном алмазе была обещана огромная награда. Долго, но тщетно искал грозный Надир царя царей среди сокровищ мира — легендарный камень.

И всё-таки нашёлся язык , проболтавший тайну алмаза. Одна из жен в гареме шаха Мохаммеда расказала вездесущим шпионам Надира о том, что волшебный камень прячет шах Мохаммед в своём тюрбане, который не снимает со своей головы никогда, ибо верит в чудесную силу сокровища, которое поможет ему вернуть утраченную власть.

Хладнокровный и расчётливый Надир решил использовать эти надежды Мохаммеда и заполучить заветный алмаз не силой оружия, а силой своего изворотливого ума. Таким образом, ему было важно, как почти сто лет до него тирану Аурангзебу , чтобы алмаз перешёл к новому владельцу по доброй воле его прежнего хозяина. В отличии от Аурангзеба Надир добился желаемого! Как же он сделал это?

Надир сам предложил Мохаммеду заключить между ними вечный мир и обещал вернуть ему царство. Безумно обрадовавшийся Мохаммед сразу поверил в то, что это магические силы, заключенные в алмазе « Гора света», помогают ему снова стать властелином. Ни на мгновение не усомнившись в искренности намерений шахиншаха Надира счастливый Мохаммед отправился к своему врагу на пир по случаю заключения мира между ними.

Шах Надир был крайне внимателен и любезен с Мохаммедом, создавая у того впечатление, что завоеватель действительно собирается сдержать своё слово. Совершенно потерявшему всякую бдительность, счастливо расслабившемуся Мохаммеду посреди пира Надир внезапно предложил в знак того, что между великими правителями больше никогда не будет вражды, как это подобает традиции, обменяться тюрбанами. Отказаться от такого предложения в этот момент было равносильно объявлению войны, поскольку хозяин имел право расценить отказ как личную смертельную обиду.

Хитро улыбаясь , радушный и коварный одновременно Надир снял свой головной убор и спокойно протянул его гостю. Страшно побледневший Мохаммед проделал то же самое и спешно удалился. Он мгновенно осознал, что потерял навсегда своё сокровище, а вместе с ним не только надежду на власть, но и последний шанс на сохранение своей жизни.

Безумие шаха Надира.

В тот миг, когда новый владелец сокровища, великий Надир, размотал тюрбан Мохаммеда и впервые увидел лучезарное сияние алмаза, он воскликнул в восхищении: «Кох — и — нур!»

«Кохинур» — именно так переводится с персидского языка «Гора света». Надир долго не мог поверить реальности обрушившегося на него счастья. Вместе с алмазом в сердце Надира вселился великий страх потерять его. Сокровище не принесло спокойствия своему владельцу. Паническая боязнь потерять «Кохинур» — «Гору света» лишила его спокойствия навсегда, он не мог ни спать , ни есть, и думал лишь об одном. Он стал подозрителен к самым близким людям. Сияние камня сводило его с ума.

В 1747 году великий шахиншах Персии и Индии Надир был убит в столице своей империи городе Исфагане. Священный «Кохинур» не спас властителя и завоевателя от трагической гибели. Увы, но таковы обычно плоды любого деспотического правления.

После смерти Надира власть и «Гора света» на короткое время перешли к его младшему сыну, принцу Роху. Однако, заговорщики быстро лишили его власти. Принц успел надёжно спрятать могущественный алмаз. Роха схватили, пытали и даже ослепили, но он так и не открыл тайны «Кохинура» и не выдал заветного сокровища.

В Исфагане начались беспорядки. Смутные времена наступили для Персии. Великая империя распадалась на глазах. Прожжёный авантюрист безродный афганец Ахмад Абдали предпринял безуспешную попытку захватить трон. Когда его заговор провалился, он, воспользовавшись всеобщим замешательством, похитил из сокровищницы царя царей шахиншаха Надира драгоценный алмаз «Кохинур» и вместе с легендарным рубином Тимура тайно вывез его в Кандагар!

Там безродный Ахмад Абдали основал Афганское королевство и объявил себя основателем династии Дурр-и-Дауран ( «Жемчужина века»). Поэтому все его наследники стали носить прозвище Дуррани. Наследник Ахмада Тимур перевёл столицу из Кандагара в Кабул в 1773 году. Туда же с собой он перевёз и бесценный алмаз. В 1793 году Тимур скончался.

И опять началась великая смута! Двадцать три сына Тимура Дуррани участвовали в борьбе за единоличную власть в Афганском королевстве. Сначала преемником Тимура стал пятый из двадцати трёх сыновей Заман-Мирза. Чтобы сохранить своё шаткое положение он уступил часть своего королевства провинцию Лахор сикхскому авантюристу Ранджиту Сингху, надеясь на его поддержку. Но ещё раз подтвердилась древняя мудрость о том, что у абсолютной власти не бывает ни братьев, ни искренних друзей.

В том же году Заман-Мирза был свергнут с трона своим родным братом Махмудом. Но и тому не удалось поцарствовать всласть, ибо вскоре и он был свергнут с трона сторонниками другого брата, Шуджа-уль-Мулька. «Кохинур» достался ему. Однако, несмотря на поддержку придворных, новый правитель не пользовался ни любовью, ни уважением своих подданных.

В июле 1813 года, чтобы спасти свою жизнь, Шудж-уль-Мульк был вынужден бежать в Лахор, рассчитывая на защиту и покровительство того же Ранджита Сингха. Тот предоставил ему убежище. Но, разумеется, не бескорыстно. Взамен правитель сикхов , объявивший себя магараджей, потребовал от Шуджи все его сокровища.

И, конечно, в первую очередь Сингх отобрал у беглеца бесценный алмаз «Гора света» — «Кохинур».

Последняя воля магараджи.

Волшебный алмаз был вставлен в браслет, который Ранджит Сингх носил на всех приёмах и зорко хранил среди драгоценностей своей короны в Тошахане, дворце близ Лахора. Долгими ночами в одиночестве посреди своей сокровищницы при свете горящих огней любовался правитель Лахора красотой бесценного камня, всматриваясь в его глубину.

. И оборвётся жизнь моя,

И растворится след

На вечном камне бытия,

Вобравшем целый свет.

Ни расколоть, ни растереть

Тот камень никому,

Поскольку жить и умереть

Читайте так же:
Салат «Ералаш» с булгуром

В нём так изменчивы черты,

Сиянье стольких глаз.

В нём вперемежку — я и ты

И всё, что кроме нас.

Гляжу на блеск его лучей,

На вечный свет зари:

Как будто я уже ничей

И где-то там, внутри.

Ранджит Сингх долго размышлял о судьбе «Горы света» и, однажды, он пришёл к выводу, что «Кохинур» не приносит людям ничего, кроме огромных несчастий. В душе Ранджита стало зреть решение избавиться от алмаза, обладать которым он стремился многие годы своей жизни. Однако, никто из смертных не вечен под луной, даже могущественный магараджа. В 1839 году, лёжа на смертном одре, он пытался сказать подданным о том, что хочет завещать бесценный алмаз лахорскому храму бога Джаганатха. Но язык его уже не шевелился.

Придворные стали поочередно спрашивать его о том, что он хотел сказать. Умирающий повелитель кивком головы выразил своё согласие на передачу алмаза храму. Однако казначей Ранджита так и не решился исполнить волю магараджи без её документального засвидетельствования.

Так, помимо воли владыки великий алмаз «Кохинур» остался в сокровищнице сказочного Лахора.

«Скорая помощь» по-английски.

Новым хозяином алмаза стал молодой раджа Далиб-Сингх, утвердившийся на лахорском престоле при международной поддержке Англии. В середине 19 века Британия , владычица морей, была в зените своей силы и славы.

Дабы «помочь» утвердить власть Далиб-Сингха, хотя на самом деле это было только поводом, Англия направила в «поддержку» радже в Лахор своего резидента с отрядом британских регулярных войск. Однако, в действительности — «помощники» вели себя как хозяева.

В 1848 году в Лахоре вспыхнул бунт двух сикхских полков. На подавление бунта прибыли дополнительные регулярные части англичан. Воспользовавшись ситуацией, руководство Ост-Индской компании объявило о переходе сокровищ Лахора в её владение. Причём поначалу компания забрала сокровища вроде бы как на хранение, чтобы во время смуты их не выкрали.

Но потом вступил в силу принцип силы: « Что охраняю, то и имею». По-моему, и сейчас и раньше подавляющее большинство краж происходят при участии или при пособничестве охраны. Принцип «что храню — то и имею» — бессмертен!

И уже в 1849 году драгоценности короны правителей Лахора были объявлены военными трофеями английских войск.

По поручению Ост-Индской компании 3 июня 1850 года лорд Далхаузи преподнёс алмаз «Гора света» королеве Великобритании Виктории. В 1851 году камень при огромном стечении публики демонстрировался на Большой выставке. И только английской королеве Виктории великий алмаз «Кохинур» показался невзрачным!

Древняя индийская огранка камня не устроила венценосную правительницу Великобритании и 6 июля 1852 года под наблюдением королевского минералога Джеймса Теннанта на амстердамской фабрике обработки алмазов была начата работа по переогранке «Кохинура».

Работники посольства, доставившего алмаз в Голландию на переогранку, полгода ухаживали за старшим шлифовальщиком , как за маленьким ребёнком. Его кормили в строго определённое время, наблюдали за тем, чтобы пища была питательная и здоровая, не разрешали переутомляться, устраивали ему развлечения, охраняли его сон и покой, принимали меры предосторожности, чтобы он не заболел и на него не напали бандиты. 456 часов напряжённой работы потребовалось для того, чтобы переогранить величественный «Кохинур»!

После переогранки вес камня уменьшился до 108,9 карата, причём многим специалистам минералогам и доныне кажется сомнительной мудрость этого поступка. Дело в том, что в новой форме алмаз так и не достиг точных пропорций бриллианта, игра света в нём улучшилась ненамного.

А самое печальное заключается в том, что с потерей изначальной формы камень утратил львиную долю своей исторической привлекательности! Увы, но это уже не Тот «Кохинур», о котором грезили властители мира. Так вздорный каприз избалованной венценосной женщины уничтожил чары древней легенды.

Гордость британской короны.

Королева Виктория носила иногда этот алмаз в виде броши, но честно говоря, особого интереса к нему так никогда и не имела.

После её смерти камень ( вернее, то, что от него осталось после «улучшения») был причислен к королевским регалиям. Он был укреплён в центре переднего креста Государственной короны, которая принадлежала вначале королеве Александре, а с 1911 года — королеве Марии — бабушке нынешней английской королевы Елизаветы П.

Для коронации Её Величества королевы Великобритании Елизаветы П фирмой «Гаррард и Ко» была изготовлена новая корона. И теперь камень «Гора света» украшает эту корону.

На этом сказка самого знаменитого алмаза на Земле заканчивается. А, может быть, что-то ещё произойдёт? Не знаю. Ответить на этот вопрос может только Вечность, заключённая в волшебном алмазе.

Тереза Тур — Женить принца

Тереза Тур - Женить принца

Описание и краткое содержание «Женить принца» читать бесплатно онлайн.

Встречаться ни с ними, ни с матушкой не хотелось. Поэтому Патрик поехал не торопясь, сильно забирая вправо.

Деревья в этой части парка росли довольно далеко друг от друга, и принц уже стал переживать, что его могут заметить, как вдруг увидел королеву. Матушка беседовала с каким-то молодым человеком. Разноцветные пряди по последней моде скрывали лицо юноши.

– Это ещё что такое?!

Молодой человек держал за повод коня, а её величество его о чём-то просила. Парень лишь отрицательно качал головой. Потом королева погладила его по щеке… Поцеловала в макушку. И отправилась к своим пажам.

Принц стоял, как громом поражённый. А этот… взлетел на спину огромного жеребца. И… понёсся.

Конь перелетел через первый барьер так, будто у него были крылья. Ну, или у его всадника вообще не было чувства самосохранения. Копыта коснулись земли, вороной даже не потерял равновесия и рванул вперёд, набирая скорость.

– Ты что делаешь? – принц пустил коня вслед молодому человеку. Дальше на площадке была перекопанная земля, в которой всадник неизбежно должен был увязнуть. Нельзя на такой скорости! Ладно, сам покалечится! Но ведь коню ноги переломает! Жаль красавца… Вот ведь бестолочь!

Ощущение было таким, будто всадник с фиолетовыми волосами не управлял конём вовсе. Вороной сам снизил скорость – и коварный участок был пройден!

Принц неприлично присвистнул от восторга. Какой зверь! Какие ноги! Как прыгает! Как разгоняется! Это же просто находка для Больших Охотничьих скачек! Брильянт… Он выиграет!

Мальчишка, который на спине вороного казался и вовсе незаметным, приблизился к земляному валу – месту неприятному, требующему от всадника исключительного мастерства. Лошадь видит только закрытое препятствие, а дальше – канава, которую надо преодолеть, не коснувшись копытами воды. И, как любое нормальное существо, лошадь может испугаться того, что появилось так неожиданно. К тому же, кто знает, какая там глубина…

Мальчишка чуть придержал коня перед валом – и послал вверх. И вороной стал на мгновение птицей! Он прыгнул так, что принцу стало понятно – если конь и увидел препятствие, то внимания на него не обратил.

Патрик с трудом подавил ликующий возглас – побоялся отвлечь всадника. Потеря концентрации на такой скорости – смерть. Сумасшедший!

Вороной перескочил барьер, за ним – ров с водой, и полетел дальше.

Все! Прошёл… Вот это да!

Сердце восторженно билось, когда принц направил своего коня в сторону таинственного юноши. Познакомиться, поздравить. Узнать, что этот парень делал рядом с её величеством.

Но всадник натянул поводья, едва увидел Патрика. Улыбнулся. И, показав язык, помчался прочь.

– Ну, погоди! – сорвался следом его высочество. – Попадёшься ты мне!

Наконец Хелен добралась до своих апартаментов. Не раздеваясь, упала на кровать. Мама была бы недовольна, конечно, но… Сейчас её никто не видит, а она так устала! Хочется закрыть глаза, выбросить из головы все мысли…

– Хелен! О, прекрасная, прекрасная Хелен! Пожжжжа-а-а-алуйста-а-а-а!

Девушка вскочила, будто её ошпарили вытяжкой хрустальной пыльцы. Редкая и очень опасная вещь. Очень дорогая. Но сейчас не об этом…

– О Хелен! Пожжжжалуйста-а-а, выходи за принца Патрика! Он так несчастен, пожалей его, Хелен!

Зельевары, этого не может быть! Иллюзия восстановилась. Прошло, наверное, часа три, не больше. То есть этот крылатый и голенький будет пищать тут вечно?! Ну уж нет! Она, знаете ли, тоже кое-что может!

Лучшая ученица профессора Вальпнера уже взмахнула руками, и тут в дверь постучали.

Зельевары, как не вовремя!

Девушка привычно щёлкнула пальцами, и иллюзия с лёгким хлопком исчезла, рассыпав по пурпурному покрывалу кровати золотые звёздочки. Какая пошлость!

– Герцогиня? Я по поручению её величества… – послышалось за дверью.

Читайте так же:
Салат «Жемчужина» с кальмарами

Хелен вздохнула, поправила волосы, выпрямила спину, взмахом руки разгладила складки на кровати и пошла открывать. Ей помешали, а это значит, что пискун с золотыми стрелами появится опять! Это раздражало…

– О! – поприветствовал её некто.

Высокий. Стройный. Даже… изящный. Слишком изящный. Ну… для мужчины. Одет незнакомец был в чёрную блестящую кожу. Зельевары, это что, корсет?! На мужчине? Ядовито-синие волосы воинственно топорщились с одной стороны, с другой же мягко струились до плеч. Руки в перчатках без пальцев. Длинные синие ногти в тон волосам…

Но больше всего Хелен заинтересовала трубка. Длинная, тонкая, с несколькими отверстиями. А дым! Он был разноцветным, а колечки в воздухе превращались в удивительные цветы. Пахло ванилью и леденцами. Чудеса!

Накрашенный синей помадой рот этого… чудика сложился в трубочку и, в последний раз выпустив стайку колечек (на сей раз они превратились в птичек), произнёс:

Мужчина (Хелен, правда, не была в этом окончательно уверена, но, наверное, всё-таки мужчина…) обошёл вокруг девушки.

– Зельевары, какой ужас!

И Хелен, наконец, поняла, кто это! Ну, конечно же! Королевский портной.

– Что с волосами, детка?!

Хелен на всякий случай потрогала свою причёску. Казалось, всё было на месте. Аккуратно уложенные косы. Волосы чистые. Расчёсанные. Что ещё нужно? И девушка вопросительно посмотрела на мастера.

– Так не ходят уже лет пятнадцать как! – возмущённо откликнулся тот, сердито выпустив дым алого цвета.

Колечки рассыпались крошечными язычками пламени. Красиво. Хелен нестерпимо захотелось сосредоточиться, считать расчёты иллюзии и сравнить с той, что… Вот что-то ей подсказывало, что… Но… Нет! Нет, Хелен! Это неприлично. С тобой же беседуют! Мама была бы в ужасе, прояви она, в самом деле, подобную бестактность. Жаль…

– И платье?! Где вы его откопали?!

– О! В… Где?! В ма-га-зи-не? Какой ужас! Потом расскажете, что это был за магазин. Я попрошу её величество закрыть его! В королевстве не должны продавать такое…

– Слушайте, – нахмурилась Хелен.

Но портной не дал ей продолжить.

– Всё ясно! Я берусь за вас! К сожалению, приказы её величества не подлежат обсуждению.

– Прекрасно. Но я бы попросила…

– Молчите! – заломил изящные руки портной. – Молчите! С вашим кошмарным вкусом… О! Лучше молчите!

Личный портной её величества подошёл к столику, небрежно стряхнул разноцветный пепел на лист с расчётами писклявой иллюзии (хорошо, не посмотрел, что там!), изящно опустился в кресло и с нескрываемой жалостью уставился на герцогиню.

Но мастер уже рисовал. Альбом и уголь появились в его руках словно из воздуха! Опять чудеса… А ведь её не так-то просто удивить, между прочим! Нет, она, конечно, понимает, как он это сделал. При желании даже может, наверное, начертить схему, но…

Был во всём этом какой-то особый шик. Класс. Артистичность. Небрежность. Что-то… Что-то неуловимое и… располагающее к себе.

Тем временем стилист, слегка нахмурившись, уже наносил резкие, размашистые линии. Заскрипел уголь.

Хелен не выдержала. И хотя это было не очень-то вежливо, тихонько подошла сзади и заглянула синеволосому через плечо. Он, кстати, тоже вёл себя весьма резко и вызывающе, так что…

Зельевары… Это… Это же она! Всего несколько размашистых, уверенных штрихов и…

Портной провёл ладонью над рисунком – фигурка стала разноцветной и… ожила!

– Чешуйка радужного дракона. Без неё не обойтись. Вы всегда демонстрируете свои идеи подобным образом? Интересно, где вы достаёте столь редкие и дорогие ингредиенты в таком количестве?

Портной смотрел прямо ей в глаза. Не отрываясь и не мигая. Так смотрят… драконы. Под безумным макияжем скрывался цепкий, острый взгляд. Не гламурный точно. Хелен вдруг показалось, что весь этот антураж…

– Что ещё? Кроме чешуи радужного дракона? Ну? Давай, удиви меня!

– Масло ванильной нагарны, пыльца высокогорной клеи, три капли крови безумника рогатого и звёздная пыль.

– О! Неплохо… А основа?

– Достаточно чистой горной воды, – слегка пожала плечами Хелен.

Хелен покраснела от удовольствия. Мама не одобрила бы. Но что есть, то есть. Она и впрямь была немного тщеславна.

Портной признался в этом так просто и искренне, что Хелен стало чуточку неловко.

– Ну а как вам это?

Сердце девушки на мгновение остановилось. Это было не просто платье. Это был настоящий шедевр! По фигуре, без пышной юбки, корсетов и кринолинов.

Мода в королевстве правила миром, а потому носили абсолютно всё – от средневековья до наших дней. Неизменной оставалась лишь форма пажей – прихоть королевы, как и то, что пажи до сих пор существовали (на полном пансионе своих хозяев, что немаловажно).

Но мы отвлеклись. Платье! Наглухо закрытое спереди, оно полностью открывало спину. Сзади – украшение. Рубины. Будто… капельки крови. Немного агрессивно. Даже воинственно. Но вместе с тем так женственно! Элегантно!

Салат «Прихоть Королевы»

Жанна также была женщиной, хотя не была королевой.

Вследствие этого обстоятельства, сев в карету, она сразу стала сравнивать прекрасный Версальский дворец, его богатую, пышную обстановку со своим пятым этажом на улице Сен-Клод, а великолепных лакеев — со своей старой служанкой.

Но почти тотчас же убогая мансарда и старуха-служанка скрылись в тени минувшего, подобно одному из тех видений, что исчезают, словно никогда не существовали; и Жанна увидела свой маленький домик в Сент-Антуанском предместье, такой изысканный, изящный, такой комфортабельный, как сказали бы в наше время, с лакеями хоть не в таких расшитых ливреях, как у версальских слуг, но столь же почтительными и исполнительными.

Этот дом и эти лакеи были ее Версалем; она была там королевой не меньше, чем Мария Антуанетта, и ее желания (при единственном условии — уметь ограничивать их рамками пусть не необходимого, а разумного), исполнялись так же хорошо и быстро, как если бы она держала скипетр.

Жанна вернулась к себе поэтому с сияющим лицом и улыбкой на устах. Было еще довольно рано; она взяла бумагу, перо и чернила, написала несколько строк, вложила листок в тонкий надушенный конверт, надписала адрес и позвонила.

Еще последняя волна звука не успела замереть, как дверь открылась и на пороге показался лакей, молча ожидая приказаний.

— Я была права, — прошептала Жанна, — самой королеве не служат лучше. Это письмо монсеньеру кардиналу де Рогану, — сказала она, протягивая руку.

Лакей подошел, взял письмо и вышел, не проронив ни слова, с тем безмолвным повиновением, какое подобает слуге в хорошем доме.

Графиня погрузилась в глубокую задумчивость, которая не явилась только что, а была продолжением ее размышлений во время пути.

Не прошло и пяти минут, как в дверь легко постучали.

— Войдите, — сказала госпожа де Ламотт.

На пороге появился тот же лакей.

— Ну что? — спросила г-жа де Ламотт с легким нетерпеливым жестом, видя, что ее приказание не исполнено.

— В ту минуту как я выходил из дому, чтобы исполнить приказание госпожи графини, — сказал лакей, — монсеньер подъехал к воротам. Я сказал, что шел к нему. Он взял письмо графини, прочел его и вышел из кареты, сказав: «Хорошо; доложите обо мне!».

— Монсеньер здесь, он ожидает, когда госпоже угодно будет принять его.

Легкая улыбка мелькнула на губах графини. Она помедлила с ответом.

— Попросите войти, — сказала она через несколько секунд с явным удовлетворением.

Для чего ей были нужны эти несколько секунд? Для того, чтобы заставить князя Церкви ждать в передней, или для того, чтобы обдумать до конца свой план?

Принц показался на пороге.

Итак, вернувшись к себе, послав за кардиналом, почувствовав такую сильную радость при известии, что кардинал приехал к ней, Жанна действовала по заранее обдуманному плану?

Да, ибо прихоть королевы, подобная одному из тех блуждающих огоньков, которые озаряют целую долину во время мрачных событий, эта прихоть королевы и прежде всего женщины, обнажила перед взорами интриганки-графини все тайные изгибы души Марии Антуанетты — души, слишком гордой к тому же, чтобы принимать большие предосторожности из опасения быть разгаданной.

Из Версаля в Париж путь долгий, и когда его совершаешь в обществе демона алчности, то у него хватит времени на то, чтобы нашептать вам на ухо самые смелые расчеты.

Читайте так же:
Салат «Северный полюс»

Жанну совершенно опьянила эта цифра в полтора миллиона ливров, расцветшая в бриллиантах, покоившихся на белом атласе футляра господ Бёмера и Боссанжа.

Полтора миллиона ливров! Разве это не княжеское богатство, особенно для бедной нищенки, которая всего месяц тому назад протягивала руку к великим мира сего за подаянием?

Конечно, Жанну де Валуа с улицы Сен-Клод от Жанны де Валуа Сент-Антуанского предместья отделяло большее расстояние, чем Жанну де Валуа Сент-Антуанского предместья от Жанны де Валуа, обладательницы ожерелья.

Следовательно, она прошла уже больше половины пути, ведущего к богатству.

И это богатство, которого так страстно желала Жанна, было не иллюзией наподобие слова в контракте или владения землей: это вещи, конечно, первостепенные, но чтобы ощутить их, требуется дополнительное усилие умственных способностей или зрения.

Нет, это ожерелье было совсем не то, что контракт или земля: это ожерелье было зримым богатством. Поэтому-то оно неотступно стояло перед ней, сверкая огнями и чаруя ее. Если королева желала его, то Жанне де Валуа позволительно было помечтать о нем; если королева смогла отказаться от него, то г-жа де Ламотт могла ограничить свое честолюбие им одним.

Поэтому тысяча бессвязных мыслей, тех причудливых призраков с туманными контурами, которые, по словам Аристофана, уподобляются людям в минуты страстей, тысяча желаний, тысяча нестерпимых мук, рожденных стремлением владеть, терзали Жанну во время этой дороги из Версаля в Париж подобно волкам, лисицам и крылатым змеям.

Кардинал, который должен был привести эти мечты в исполнение, прервал их, ответив своим неожиданным появлением на желание г-жи де Ламотт видеть его.

У него также были свои мечты и свое честолюбие, которое он таил под маской предупредительности, под видом любви.

— А, милая Жанна, — сказал он, — вот и вы. Вы, право, стали мне так необходимы, что для меня весь день был омрачен мыслью, что вы далеко от меня. Вернулись ли вы, по крайней мере, совершенно здоровой из Версаля?

— Как видите, монсеньер.

— Значит, королева приняла вас?

— Как только я приехала, меня провели к ней.

— Вам повезло. Бьюсь об заклад, судя по вашему торжествующему виду, что королева говорила с вами.

— Я провела около трех часов в кабинете ее величества.

Кардинал вздрогнул и едва удержался, чтобы не повторить вслед за Жанной с таким пафосом, как она: «Около трех часов!».

— Вы положительно волшебница, — сказал он, — и никто не может устоять против вас.

— О, вы преувеличиваете, принц.

— Нет, нисколько. Так вы говорите, что провели три часа с королевой?

Жанна утвердительно кивнула головой.

— Три часа! — с улыбкой повторил кардинал. — Сколько всего может сказать за три часа умная женщина, как вы!

— О, ручаюсь вам, монсеньер, что не потеряла времени даром.

— Держу пари, — отважился спросить кардинал, — что за эти три часа вы ни одной минуты не думали обо мне?

— Неужели! — воскликнул кардинал.

— Я не только думала о вас, но сделала еще больше.

— Я говорила о вас.

— Говорили обо мне? Кому же? — спросил прелат с бьющимся сердцем. В голосе его, несмотря на все его самообладание, послышалось волнение.

— Кому же, как не королеве!

И, произнося столь драгоценные для кардинала слова, Жанна было настолько умна, что не смотрела на него, точно ее мало заботил эффект, который должны были они вызвать.

Господин де Роган весь затрепетал.

— А! — сказал он. — Ну же, дорогая графиня, расскажите мне об этом. Право, я интересуюсь всем, что происходит с вами, и не хочу, чтобы вы опускали даже малейшую подробность.

Жанна улыбнулась: она так же хорошо знала, что́ интересует кардинала, как и он сам.

Но так как она заранее приготовила в уме подробнейший рассказ и сама приступила бы к нему, если даже кардинал не просил бы ее об этом, то начала не торопясь, растягивая каждое слово; она рассказала все о свидании и разговоре, доказывая каждым своим словом, что по одной из тех счастливых случайностей, которые создают придворную карьеру, она попала в Версаль при таких исключительных обстоятельствах, когда посторонняя особа обращается за один день в почти необходимую приятельницу. Действительно, в один день Жанна де Ламотт оказалась посвященной во все горести королевы, во все бессилие королевского сана.

Господин де Роган, казалось, запоминал во всем рассказе только то, что королева говорила по адресу Жанны.

А Жанна исключительно упирала на то, что королева сказала по адресу г-на де Рогана.

Рассказ только что был окончен, когда вошел все тот же лакей и доложил, что ужин подан.

Жанна взглядом пригласила кардинала; тот знаком принял приглашение.

Он предложил руку хозяйке дома, весьма быстро освоившейся со своим положением, и провел Жанну в столовую.

Когда ужин был завершен, когда прелат медленными глотками отведал надежду и любовь из двадцать раз возобновляемых и двадцать раз прерываемых рассказов обольстительницы, он понял, что ему придется поневоле считаться с этой женщиной, державшей теперь в своих руках сердца сильных мира сего.

Он с изумлением, похожим на испуг, заметил, что, вместо того чтобы держаться с самомнением особы, в ком нуждаются и перед кем заискивают, Жанна сама шла навстречу желаниям своего собеседника с обходительностью, весьма отличной от облика гордой львицы, в котором она явилась на последнем ужине на том же месте и в том же доме.

На этот раз Жанна играла роль хозяйки как женщина, не только вполне владеющая собой, но и имеющая власть над другими. Никакого замешательства во взгляде, никакой сдержанности в голосе. Разве не вращалась она целый день в обществе цвета французской знати, которая могла преподать ей высшую школу аристократизма; разве королева, не имевшая себе равных, не звала ее «милая графиня»?

Кардинал, сам человек выдающийся, подчинился ее превосходству, даже не пытаясь сопротивляться.

— Графиня, — сказал он, взяв ее руку, — в вас две женщины.

— Как так? — спросила графиня.

— Вчерашняя и сегодняшняя.

— И какую же предпочитает ваше высокопреосвященство?

— Не знаю. Но сегодняшняя — это Армида, Цирцея, женщина, которой нельзя сопротивляться.

— И которой вы, монсеньер, надеюсь, не будете пытаться сопротивляться, хоть вы и принц?

Принц, соскользнув со стула, упал к ногам г-жи де Ламотт.

— Вы просите милостыни? — спросила она.

— И жду, чтобы вы подали мне ее.

— Сегодня день щедрот, — ответила Жанна, — графиня де Валуа заняла подобающее ей положение в обществе, она стала придворной дамой; в скором времени она будет считаться одной из самых благородных женщин в Версале. Поэтому она может разжать руку и протянуть ее кому ей заблагорассудится.

— Хотя бы и принцу? — спросил г-н де Роган.

— Хотя бы и кардиналу, — отвечала Жанна.

Кардинал запечатлел долгий и страстный поцелуй на ее хорошенькой капризной ручке и затем встал, чтобы найти ответ на свой немой вопрос во взгляде и улыбке графини. Пройдя в переднюю, он сказал два слова своему скороходу.

Через две минуты послышался стук отъезжавшей кареты.

Графиня подняла голову.

— Клянусь честью, графиня, — сказал кардинал, — я сжег свои корабли.

— И в этом нет большой заслуги, — отвечала графиня, — так как вы в гавани.

Наступило утро, такое же ясное, как накануне, ослепительное солнце золотило мраморные плиты и песчаные дорожки Версаля.

Птицы, тысячами слетевшиеся на деревья у входа в парк, оглушительными криками встречали теплый, веселый день, сулящий им любовные утехи.

Королева встала в пять часов. Она послала передать королю, что просит его зайти к ней тотчас, как он проснется.

Людовик XVI, несколько утомленный вчерашним приемом депутации от Национального собрания, которой ему пришлось отвечать, – это было начало обмена речами – Людовик XVI спал дольше обычного, чтобы отдохнуть и ничем не ущемить своей природы.

Поэтому просьба королевы настигла его, когда он пристегивал шпагу; он слегка нахмурил бровь.

– Как, – удивился он, – королева уже встала?

– О, давно, ваше величество.

– Ей все еще нездоровится?

– Нет, ваше величество.

Читайте так же:
Салат с фасолью консервированной

– И чего хочет от меня королева в столь ранний час?

– Ее величество не сказала.

Король съел легкий завтрак – бульон и немного вина – и зашел к Марии-Антуанетте.

Он застал ее нарядно одетую, красивую, бледную, величавую. Мария-Антуанетта встретила мужа холодной улыбкой, она сверкала на ее губах, словно зимнее солнце.

Король не заметил грусти, таящейся во взгляде и улыбке королевы. Он уже приготовился к тому, что Мария-Антуанетта будет противиться решению, принятому накануне.

«Опять какой-нибудь новый каприз», – подумал он и Нахмурился.

Королева с первых же слов укрепила в нем это подозрение.

– Ваше величество, – сказала она, – я долго думала о нашем вчерашнем разговоре.

– Ну вот! – воскликнул король.

– Прошу вас, отошлите всех, кроме ваших приближенных.

Король, ворча, приказал своим придворным удалиться. Из придворных дам королевы осталась только г-жа Кампан.

Тогда Мария-Антуанетта, сжав своими прекрасными руками руку мужа, спросила:

– Почему вы совсем одеты? Это плохо!

– Как – плохо? Почему?

– Разве я не просила вас зайти ко мне прежде, чем вы оденетесь? А вы пришли в камзоле и при шпаге. Я надеялась увидеть вас в халате.

Король взглянул на нее с удивлением.

Прихоть королевы пробудила в нем череду странных мыслей, совершенно новых и потому еще более невероятных.

Первое, что он почувствовал, было недоверие и тревога.

– Что с вами? – спросил он королеву. – Вы хотите снова отложить или нарушить наш вчерашний уговор?

– Нимало, ваше величество.

– Умоляю вас, перестаньте шутить! Дело слишком важное. Я должен, я хочу ехать в Париж; я более не могу от этого уклоняться: дом свой я оставляю в надежных руках; люди, которые будут меня сопровождать, назначены еще вчера вечером.

– Ваше величество, я вовсе не собираюсь вам мешать, однако..

– Подумайте, – сказал король, постепенно воодушевляясь и храбрясь, – подумайте, ведь известие о том, что я еду в Париж, уже, должно быть, дошло до парижан, они приготовились к встрече, они ждут меня, и если добрые чувства, которые, по слухам, вызвал мой предстоящий приезд, сменятся гибельной враждебностью… Подумайте, наконец…

– Но, ваше величество, я не спорю с вами, я покорялась еще вчера и не отступаюсь от своих слов сегодня.

– Тогда, сударыня, зачем эти околичности?

– Я говорю без всяких околичностей.

– Простите, но тогда к чему эти вопросы о моем платье, о моих планах?

– О платье я в самом деле говорила, – отвечала королева, силясь улыбнуться, но улыбка ее постепенно гасла, становилась все более печальной.

– Чем же вам не нравится мое платье?

– Я хотела бы, сударь, видеть вас без кафтана.

– Он не идет мне? Этот дивный шелковый кафтан лилового цвета? Но парижане привыкли меня в нем видеть; им нравился на мне этот цвет, с которым, впрочем, хорошо сочетается голубой пояс. Вы и сами частенько говорили мне об этом.

– Я ничего не имею против цвета вашего кафтана, ваше величество.

– Тогда в чем дело?

– Право, ваша улыбка так загадочна. подкладка. что за шутки.

– Увы, я уже не шучу.

– Так! Теперь вы щупаете мой камзол, он вам тоже не по душе? Белая тафта с серебром, вы мне сами вышивали кайму, это один из моих любимых камзолов.

– Против камзола я также ничего не имею.

– Какая вы странная! Что же вас смущает: жабо, вышитая батистовая рубашка? Разве я не должен был одеться как можно тщательнее перед отъездом в славный город Париж?

Мария-Антуанетта горько улыбнулась; нижняя губа Австриячки, предмет стольких насмешек, надменно выпятилась, словно наполнившись всеми ядами гнева и ненависти.

– Нет, ваше величество, – сказала она, – я не корю вас за ваш красивый наряд, я говорю лишь о подкладке, о подкладке и только!

– Подкладке моей вышитой рубашки? Да объяснитесь же наконец.

– Ну что ж! Слушайте! Король, которого ненавидят, король, который становится помехой, готов броситься в самую гущу семисот тысяч парижан, упоенных победами и своей революцией; поэтому хотя король и не рыцарь старинных времен, ему не повредили бы добрые железные латы и шлем с забралом из доброй миланской стали; он должен быть неуязвим для пуль, стрел, камней, ножей.

– В сущности, вы правы, – задумчиво сказал Людовик XVI, – но, милая моя, я не Карл VIII, не Франциск I и даже не Генрих IV; нынешняя монархия беззащитна под покровом бархата и шелка, я пойду словно бы нагишом в моем шелковом кафтане, более того, на мне будет настоящая мишень, вот здесь, прямо на сердце – мои ордена.

Королева издала приглушенный стон.

– Ваше величество, – сказала она, – поговорим серьезно. Вы увидите, что вашей жене не до шуток.

Она сделала знак г-же Кампан, которая оставалась в глубине комнаты, и та достала из ящика комода какой-то продолговатый, широкий и плоский предмет в шелковом чехле.

– Ваше величество, – продолжала королева, – сердце короля принадлежит прежде всего Франции, это верно, но я свято верю, что оно принадлежит также его жене и детям. Я не хочу подставлять это сердце вражеским пулям. Я приняла свои меры, чтобы уберечь от опасности моего мужа, моего короля, отца моих детей.

С этими словами она вынула из шелкового чехла кольчугу из маленьких стальных колечек, сплетенных с таким чудесным искусством, что гибкая и упругая кольчуга казалась сшитой из арабского муара.

– Что это? – спросил король.

– Поглядите, ваше величество.

– Она самая, ваше величество.

– Кольчуга, которая доходит до самой шеи.

– С маленьким воротничком, предназначенным, как видите, для того, чтобы прятаться под воротником кафтана или под галстуком.

Король взял кольчугу в руки и стал с любопытством разглядывать.

Королева обрадовалась этому благосклонному вниманию.

Ей казалось, король любовно считает каждое колечко в этой чудесной сети, которая струилась в его руках с податливостью шерстяного трико.

– Какая великолепная сталь! – восхитился он.

– Не правда ли, ваше величество?

– И дивная работа!

– Право, я даже не знаю, как вам удалось раздобыть такое чудо?

– Я купила ее вчера вечером у одного человека, он давно предлагал мне ее на случай военного похода.

– Чудесно, чудесно! – повторял король, любуясь кольчугой с видом знатока.

– Она вполне сойдет за жилет от вашего портного, ваше величество.

Король не сказал ни слова; он сам снял свой лиловый кафтан.

Королева трепетала от радости; она помогла Людовику XVI снять ордена, а г-жа Кампан – камзол и рубашку.

Тем временем король сам отстегнул шпагу. Тот, кто посмотрел бы в это мгновение на королеву, увидел бы, как лицо ее засветилось торжеством. Это было высшее блаженство.

Король позволил снять с себя галстук, и нежные руки королевы надели ему на шею стальной воротник. Затем Мария-Антуанетта собственными руками застегнула кольчугу.

Она прекрасно облегала тело, прикрывала проймы, и была на подкладке из тонкой кожи, чтобы сталь не терлась о тело.

Кольчуга была длиннее кирасы и хорошо защищала тело. Под рубашкой и камзолом она была совершенно не заметна. Она не делала короля ни на йоту толще и нимало не стесняла движений.

– Вам удобно? – спрашивала Мария-Антуанетта у мужа.

– Поглядите, какое чудо, не правда ли? – говорила она г-же Кампан, которая застегивала последние пуговицы у короля на манжетах.

Госпожа Кампан радовалась так же простодушно, как и королева.

– Я спасла моего короля! – воскликнула Мария-Антуанетта. Попробуйте, положите-ка на стол эту невидимую кольчугу, попытайтесь разрезать ее ножом, пробить пулей, попытайтесь, попытайтесь!

– Гм! – промычал король с сомнением.

– Попытайтесь! – повторила она с воодушевлением.

– Я охотно сделаю это из любопытства, – сказал король.

– Можете не трудиться, это бесполезно, ваше величество.

– Как, вы не хотите, чтобы я доказал вам превосходное качество вашего чуда?

– Вот они, мужчины! Вы думаете, я поверила бы чужим равнодушным свидетельствам, когда речь идет о жизни моего супруга, о спасении Франции?

– Мне кажется, именно так вы и поступили, Антуанетта, вы поверили продавцу на слово.

Читайте так же:
Зеленое масло из базилика

Она с очаровательным упрямством покачала головой.

– Спросите у милейшей Кампан, чем мы с ней занимались сегодня утром.

– Чем же? Боже мой! – спросил заинтригованный король.

– Впрочем, что я говорю, не утром, а ночью. Мы, как две сумасшедшие, отослали всю прислугу и заперлись в ее спальне, которая находится в главной части дворца на отшибе, рядом с комнатами пажей; ведь пажи вчера вечером перебрались в Рамбуйе. Мы убедились, что никто нас не потревожит, прежде чем мы осуществим наш план.

– Боже мой! Вы меня не на шутку пугаете. Какие же намерения были у двух Юдифей?

– Юдифи до нас далеко, – сказала королева, – во всяком случае, по части шума. Хотя вообще сравнение чудесное. Кампан несла мешок, где лежала эта кольчуга, а я – длинный немецкий охотничий нож моего отца, верный клинок, убивший столько кабанов.

– Юдифь! Все-таки Юдифь! – воскликнул король со смехом.

– У Юдифи не было тяжелого пистолета, который я взяла у вас и приказала Веберу зарядить.

– Конечно! Надо было видеть, как ночью, дрожа от страха, пугаясь всякого шороха, прячась от посторонних взглядов, мы мчались по пустынным коридорам, как две голодные мыши; Кампан заперла три двери, завесила последнюю; мы надели кольчугу на манекен, на который надевают мои платья, прислонили его к стене, и я твердой рукой, клянусь вам, нанесла по кольчуге удар ножом; лезвие согнулось, нож выскочил у меня из рук и к нашему ужасу воткнулся в паркет.

– Дьявольщина! – бросил король.

– Кольчуга осталась цела? – спросил Людовик XVI.

– Подождите, говорю вам. Кампан подняла нож и сказала: «Вы недостаточно сильны, сударыня, рука у вас, быть может, дрогнула, я крепче вас, вот увидите», Она схватила нож и нанесла по манекену, прислоненному к стене, такой ужасный удар, что мой бедный немецкий клинок обломился. Смотрите, вот два куска, ваше величество; из оставшейся части я хочу заказать для вас кинжал.

– Это невероятно! – сказал король. – А что же кольчуга?

– Царапина наверху и еще одна – пониже.

И королева принялась раздевать короля с чудесным проворством, чтобы он мог поскорее восхититься ее изобретательностью.

– Вот здесь слегка повреждено, мне кажется, – сказал король, указывая пальцем на маленькую вмятину длиной с дюйм.

– Это след пистолетной пули, ваше величество,.

– Как, вы стреляли из пистолета, вы сами?

– Вот сплющенная пуля, она еще черная. Ну как, теперь вы верите, что ваша жизнь в безопасности?

– Вы настоящий ангел-хранитель, – сказал король и начал медленно снимать кольчугу, чтобы получше рассмотреть царапину от ножа и след пули.

– Представьте себе, как я боялась, ваше величество, – сказала Мария-Антуанетта, – когда мне надо было стрелять из пистолета по латам. Дело даже не в ужасном шуме, которого я так боялась; но когда я стреляла в доспех, предназначенный, чтобы вас охранять, мне казалось, будто я стреляю в вас; я боялась увидеть зияющую дыру, и тогда мои труды, мои заботы, мои надежды пошли бы прахом.

– Дорогая жена, – сказал Людовик XVI, – сколько предусмотрительности!

И он положил кольчугу на стол.

– Так что же вы? Что вы делаете? – спросила королева.

Она взяла кольчугу и снова подала королю. Но он с улыбкой, полной благодарности и достоинства, сказал:

– Нет. Благодарю вас.

– Вы отказываетесь? – вскричала королева.

– Одумайтесь, ваше величество.

– Ваше величество! – взмолилась г-жа Кампан.

– Но это спасение; это жизнь!

– Возможно, – согласился король.

– Вы отвергаете помощь, которую посылает вам сам Господь!

– Довольно! – отрезал король.

– О! Вы отказываетесь! Отказываетесь!

– Но они убьют вас!

– Дорогая моя, когда в XVIII веке дворяне идут в поход, под пули, они надевают суконный кафтан, камзол и рубашку; когда они отправляются отстаивать свою честь в поединке на шпагах, они оставляют только рубашку. Я первый дворянин королевства, я не буду делать ни больше, ни меньше, чем мои друзья. Более того, там, где они надевают сукно, я один вправе носить шелк. Благодарю, дорогая жена, благодарю, моя славная королева, благодарю.

– Ах! – воскликнула королева в отчаянии и восхищении, – почему его не слышит армия?

Что до короля, он спокойно оделся, казалось, даже не понимая, какой героический поступок он совершил.

– Может ли погибнуть монархия, – прошептала королева, – которая сохраняет гордость в такие мгновенья!

Корсеты для девушек

Корсеты для девушек

Пожалуй, корсет можно назвать самым женственным предметом гардероба, который позволяет подчеркивать красоту тела и корректировать фигуру. Но так часто девушки игнорируют его, а все из-за того, что не знают, как и с чем носить корсет. А зря! Ведь это лишает их возможности создавать элегантные, соблазнительные, волнующие и очень стильные образы. В прошлом во многих странах девушки были вынуждены ходить в корсетах, так как этого требовала мода и традиции. Сегодня же у каждой из нас есть свобода выбора. В этой статье мы расскажем вам о лучших моделях корсетов для девушек и о том, как их носить.

Женщины во все времена старались приблизиться к идеалу, а последний с завидной периодичностью менялся. Как нижнее белье корсет использовали со времен Древней Греции и Рима, но выглядел он тогда совсем по-другому. Чтобы придать силуэту стройность и приподнять грудь, сделав ее пышной, женщины под паллу или хитон надевали широкий кожаный пояс. Но история корсета в том виде, в котором мы и сегодня его можем увидеть, берет начало с эпохи готики. В те времена для его изготовления, кроме ткани, использовали железные и деревянные пластины. Сомнительное удовольствие, однако, но красота всегда требовала жертв. Не сладко приходилось и девушкам Средневековья. Пышная грудь была не в моде, поэтому ее всячески пытались скрыть. В корсеты вставляли свинцовые пластины, которые не только прятали женские прелести, то и препятствовали их нормальному росту и развитию.

Прихоть королевы Франции Екатерины Медичи, которая считала, что грудь следует приподнимать и визуально увеличивать, а талию сужать до фантастических 33 сантиметров, привела к тому, что женщины были вынуждены в прямом смысле затягивать свое тело, нанося внутренним органам непоправимый вред.

К счастью, XXI столетие избавляет современных девушек от этих жестких и античеловеческих правил. Носить ли корсет, когда его надевать, как сильно затягивать – все это мы можем решать сами, ориентируясь на собственный вкус. Конечно, определенных рекомендаций придерживаться все же стоит.

Как правильно подобрать корсет, чтобы выглядеть в нем безупречно? Для начала необходимо определиться с моделью и адекватно оценить свою фигуру. Если вы – обладательница пышных форм, обратите внимание на оптимальную модель корсета для полных – высокий пояс, опоясывающий только талию. Надев его под юбку или платье, вы зрительно уменьшите свои объемы.

Второй вид корсетов – модели, которые надеваются под грудь. Такие корсеты позволяют корректировать осанку, сужать талию, приподнимать грудь. Их можно носить и под платьями, и под любыми топами, блузами, свитерами.

Высокие корсеты можно носить и в качестве нижнего белья с корректирующим эффектом, и как самостоятельный предмет гардероба. Такие модели являются наиболее популярными. С их помощью можно подчеркнуть линию талии, приподнять грудь, уменьшить объем бедер. Носят высокие корсеты с юбками, брюками и даже джинсами.

Корсеты для девушек 4Корсеты для девушек 5Корсеты для девушек 6

Стильные решения

Корсет – универсальная в плане стилистических решений вещь. Элегантный высокий черный корсет в сочетании с прямой юбкой и белой блузкой-рубашкой будет уместен в офисе и на деловой встрече. Декоративный текстильный или джинсовый корсет и облегающие брючки в светлых тонах – стильное решение для стройных молодых девушек. С джинсами отлично смотрятся утягивающие корсеты ярких расцветок, а к брюкам и юбкам с принтом лучше подбирать однотонные модели. Для молодежной вечеринки или прогулки с друзьями подойдет кожаный корсет, а для торжественных случаев – модель с элементами декора (ленты, пайетки, бисер). В общем, вещь стильная и харизматичная. Остается только выбрать модель, которая идеально вам подойдет.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector